Фестиваль
молодой
режиссуры
Союз
театральных
деятелей
российской
федерации

Лаборатория 40+

 

Проект рассчитан на состоявшихся актеров, которые служат в театре больше 15-20 лет. Творческая задача лаборатории - художественно осмыслить особенности актерской профессии в специфике русского репертуарного театра.  Лаборатория – диалог с коллегами, предполагающий размышление о профессии, о том, как современная жизнь корректирует критерии мастерства, какие происходят изменения в требованиях к себе и партнерам по сцене.

 

Цель лаборатории – создать спектакль об артистах. В процессе были использованы различные, известные в истории театра режиссерские методики, например, Михаила Чехова, Николая Демидова.

 

Работа продолжалась  две недели 25 августа - 15 сентября в Доме творчества «Актер-Руза». По итогам был  создан документальный спектакль  на основе жизни и опыта участников.

 

ТВОРЧЕСКАЯ ГРУППА ЛАБОРАТОРИИ:

Алексей Размахов, Ксения Орлова, Алексей Щербаков, Валерий Караваев, Наум Швец, Екатерина Бондаренко, Катя Злая.

 

В ПРОГРАММЕ ЛАБОРАТОРИИ:

- мастер-классы по вербатиму;

- практикум по различным актерским техникам, по танцу и вокалу;

- репетиции и постановка итогового спектакля;

 

ИМЕНА УЧАСТНИКОВ

 

 

РЕЦЕНЗИЯ ПАВЛА РУДНЕВА НА ИТОГОВЫЙ ПОКАЗ ЛАБОРАТОРИИ:

 

Центральным событием фестиваля "АртМиграция" стал одноразовый показ спектакля Алексея Размахова, драматурга Екатерины Бондаренко, художника Екатерины Злой, хореографа Алексея Щербакова и так называемой "Лаборатории 40+" в Боярских палатах СТД РФ.
Прекрасная идея: собрать в лабораторной работе 13 артистов из разных городов России за 40 лет, попытаться поэкспериментировать уже не в юном возрасте без непременного конечного результата.


У спектакля было две части, каждая из которых игралась дважды: половина зрителей смотрела сперва первую часть, вторая - вторую, и потом менялись.
В первой части были пластическо-музыкальные этюды на тему сказки о Буратино и золотом ключике. Во второй части - разговоры в общей гримуборной, когда свободные от работы на основной сцене артисты рассказывали зрителям о своей актерской судьбе под шум, гам и перебежки других артистов, под аккомпанемент работающей изнанки театра.


Здесь становилось понятно, что театр - вид искусства, где очень близок переход от сочинения к реальной жизни. Здесь максимально тонка грань между искусством и жизнью. В театре что ты ни делай - даже сказку про Буратино - все равно делаешь про себя, ведь содержание актерского искусства это форма артиста, инструмент актерской работы - это телесность артиста.


Это был спектакль про очень хороших людей. Про то, что артисты - это золотой фонд человечества, гуманитарные ресурс, как однажды Коляда написал, "быть может, они конец света игрой отодвигают". Особым смыслом наделялся ритуал "ручек" в начале спектакля с его рефреном: "Раз-два-три, человечек оживи". В театре оживляют человечков, дают мертвой материи жить, одухотворяют ее.

 

Перед нами прошла череда 13 актерских монологов: от слезных, мучительных до счастливых, радостных. Вохобжон Азимов из Озерска рассказывал о восторженной радости актерского существования, а Тамара Волкова из Архангельска - о том, что сейчас на провинциальных сценах играет "поколение артистов, которые умрут под мостом", так как ни у кого нет квартир и перспектив на ближайшее будущее. Алексей Хорев из Кирова рассказывал, как играли в Москве спектакль "Толстая тетрадь" Бориса Павловича в день террактов, и какая особая тишина воцарялась на сцене, а артисты священнодействовали, стараясь дать надежду как гуманитарную помощь отчаявшимся людям. Валентина Нимяева из Элисты рассказала, что родилась на Сахалине, когда калмыков Сталин выслал с родных мест, а затем, уже в Калмыкии, жили в землянке, так как жилья для возвращенных граждан не предоставляли. Сергей Закутин из Вологды рассказал, как потеря профессии едва ли не довела его до суицида, а Ольга Торгаева из Томска - о чувстве потери мужа-режиссера, об опыте отнятого счастья. "Театр - это место, где могут убить", - так завершила актриса свой монолог, и эта фраза запомнится надолго.


На обсуждении артист Владимир Годованец их Хабаровска говорил о том, что вербатим постепенно становится ролью для артиста, о том, что при повторении вербатима личная жизнь артиста в его устах становится костюмом, который артист надевает, как бы перевоплощаясь в самого себя. Опытные, зрелые артисты беспощадно и бесстрашно раскрывались перед нами, что-то, видимо, сбрасывая с души. Им дали высказаться о главном.

 

Но и в пластических этюдах на тему Буратино артисты продемонстрировали неистовство и отвагу - было видно, сколько нерасстраченной энергии хранится в актере. Будто не было груза лет. Актеры бросались в школу, в этюды первого курса на концентрацию, внимание, на взаимодействие с предметом (деревяшками) и партнером, шутили и куролесили.


Удивительным образом, но форма этого спектакля, который больше никогда и нигде не повторится, только подтверждала его содержание. Вот такая вот судьба у театрального искусства: люди убивают себя, бьются в кровь, рвут жилы, тратят свою жизнь на создание театра, от которого ничего не остается, только газетная пыль и пылные кулисы. И никому никогда ты не расскажешь о том, как это было прекрасно, никому этого потрясающего опыта передать не сможешь: если не видел театрального мига - то не пережил. И ничего никогда не повторится.